• Введение
  • История Афона
  • Начало
  • В поездку
  • На Афон!
  • Обители Святого Афона
  • Юго-восток
  • Вдоль северного побережья
  • Западное побережье
  • И напоследок
  • Краткий разговорник
  • Телефонный справочник
  • Святогорские панигиры
  • Иконы Афона
  • Афонские святые
  • Афонские старцы
  • Паисий Святогорец
  • Паломничество на Афон (впечатления, отзывы, отчёты)
  • 20 октября. Житие и страдания святого нового преподобномученика Игнатия

    Местом родины святого преподобномученика Игнатия было селение Эски-Загра, Терновской епархии, населенное болгарами. Отец его Георгий и мать Мария были православные христиане, которые впоследствии из этого селения переселились в Филиппополь и там отдали Игнатия, названного в св. крещении Иоанном, учиться грамоте.

    С рукописи скита св. Предтечи

    Местом родины святого преподобномученика Игнатия было селение Эски-Загра, Терновской епархии, населенное болгарами. Отец его Георгий и мать Мария были православные христиане, которые впоследствии из этого селения переселились в Филиппополь и там отдали Игнатия, названного в св. крещении Иоанном, учиться грамоте. Обладая от природы прекрасными способностями, он в короткое время изучил свой славянский язык, а для дальнейшего образования себя в науках удалился в Рыльский болгарский монастырь, а там поступил под руководство одного ученого старца, у которого пробыл шесть лет, изучая разные науки и вместе с тем благодушно перенося от него разные оскорбления, так как старец был вспыльчивого характера. Но однажды, когда старец на Иоанна за что-то сильно рассердился и раздражительность его начала уже было выходить из границ, так что жизнь блаженного находилась в опасности, тогда он, убоявшись могущих быть несчастных последствий, удалился оттуда опять в дом своего родителя.

    В то время объявлена была Сербии Турцией война, во время которой турки, собирая свои войска, увидели отца Иоаннова, который был высокого роста и отличался от прочих атлетическим телосложением и храбростью; на него они обратили особенное внимание, предложили ему поступить в турецкие ряды, а потом обещались сделать тысячником, но благочестивый Георгий наотрез отказался от их предложения, говоря: «Не могу идти против единоверных мне христиан», – за что тотчас был прободен мечом, а потом обезглавлен. Жену же его и двух дочерей разными угрозами принудили отречься от Христа и принять мусульманскую веру. Иоанн, видя такое несчастие матери и сестер, переоделся в другие одежды и укрылся в доме одной благочестивой старицы. Злодеи, узнав, где он скрывается, отрядили несколько солдат, чтобы схватить его, но, будучи храним Промыслом Божиим, Иоанн избег рук своих преследователей. Тогда добрая та старица для безопасности отправила его во Влахию. Переходя здесь из одного места в другое, он дошел до Бухареста, где познакомился со святым преподобномучеником Евфимием и сблизился с ним такой тесной дружбою, что, казалось, в двух их телах была одна душа. Однако свободная бухарестская жизнь повлияла и на его юное сердце, и он уже стал ощущать в себе опасность впасть в беззакония, а потому решился удалиться на св. Гору Афон.

    Пробираясь на Святую Гору, он в Шумле встретился с другом своим, св. Евфимием, который несколько ранее оставил Бухарест и здесь, в Шумле, как сказано в его жизнеописании, отрекся Христа[286].

    Видя друга своего в таком состоянии, Иоанн душевно сожалел о его несчастии, однако поспешил удалиться оттуда, боясь, чтобы и с ним не случилось какого-либо несчастия, по случаю бывших тогда военных смут. В то самое время, когда он занят был такими мыслями, в тот дом, где он имел пребывание, вошло несколько человек турецких солдат и начали грабить все, что только им попадалось на глаза. Увидев Иоанна, они с угрозами подступили к нему и стали принуждать его отречься от Христа. Убоявшись угроз, несчастный Иоанн согласился отречься от христианской веры и имени Господа нашего Иисуса Христа. Турки, поверив Иоанновым словам, оставили его в покое, а сами опять занялись прерванным грабежом. Тогда Иоанн, улучив удобную минуту, вышел из дома и тотчас удалился из Шумлы, и идя день и ночь, достиг своей родины Эски-Загра, а отсюда с одним святогорским проигуменом Григориатской обители отправился на Афон и там поступил в этот монастырь. Спустя некоторое время он из Григориатской обители перешел в скит св. Анны. Однажды Иоанну по какому-то делу случилось быть в Солуни, и там, во время своего пребывания, он увидел св. преподобномученика Давида, который за исповедание христианской веры был повешен на дереве.

    Подвиг сего доблественного мученика воспламенил в сердце Иоанна огонь Божественной любви до того, что у него явилась ревность самому пострадать за имя Христово и принять мученическую кончину. Но, как видно, на его желание не было еще тогда воли Божией, устрояющей все своевременно к нашей пользе.

    В то время случилось в Солуни быть одному святогорскому старцу, который отклонил Иоанна от его намерения, – посоветовал ему идти обратно во Святую Гору, укрепить себя духовными подвигами и тогда уже, если на то будет воля Божия, вступить в мученический подвиг. Выслушав совет доброго старца, Иоанн согласился последовать оному и спустя несколько дней вместе с сим добрым спутником прибыл обратно на Афон, в скит св. Анны, где оный старец вскоре заболел и почил о Господе, а Иоанн после его смерти переместился в Кавсокаливский скит. Здесь он узнал о бывшем своем друге преподобномученике Евфимии, который принял за Христа мученическую кончину. Порадовавшись благоприятному исходу своего друга и от всего сердца вознеся благодарственную молитву к Небесному Отцу, исхитившему заблудшую овцу от хищного волка-диавола, он и сам решился следовать по стопам преподобномученика Евфимия, а потому тотчас же отправился в скит св. Предтечи, к духовнику Никифору (отцу и наставнику Евфимия), и усердно стал умолять принять его под свое духовное руководство. Из последовавшего между ними затем разговора Никифор узнал подробно всю прошедшую жизнь Иоанна и согласился принять его к себе в ученики.

    Под руководством опытного духовника Никифора Иоанн день от дня все более и более преуспевал в добродетелях, так что молитва, бдения и коленопреклонения составляли ему утешение, а имя Иисусово, которое постоянно царило в его сердце, сделалось его жизнью. Кроме этого он ежедневно прочитывал часть священного Евангелия и несколько раз в день возносил к Богоматери краткую молитву, прося Небесную Ходатаицу сподобить его мученической кончины. Пища же его состояла из хлеба и воды, которые он употреблял с воздержанием.

    Проводя такую строгую жизнь, дух его не ослаблялся и не приходил в уныние, и он постоянно был весел; притом, желая пострадать за веру в Иисуса Христа, он во всем старался подражать св. Евфимию, и что только тот делал до своей мученической кончины, то всемерно старался делать и достойный его подражатель, обращаясь с частою к святому своему другу молитвою, дабы он споспешествовал и ему вступить в великий подвиг мученичества и мужественно принять смерть за Христа.

    Такие подвиги и стремления вооружили против него исконного врага диавола, который воздвиг против него войну и всячески старался охладить его сердце от добродетельной жизни. Злобный враг начал свои действия с того, что стал ему внушать разные мирские удовольствия. А однажды изнуренное его тело разжег блудной страстью до того, что от пламени оного он упал на землю и долго лежал, как полумертвый. Когда же страсть несколько утихла и он пришел в себя, тогда рассказал своему старцу обо всем с ним случившемся. Добрый старец успокоил его и советовал не смущаться кознями врага, который ничего не может сделать против нашего желания; и таким образом, укрепив его Божественными словами, отпустил с миром.

    Выйдя от старца, блаженный подвижник зашел в церковь и со слезами стал молиться пред иконою Богоматери, прося Богоневесту явить ему Свою помощь и заступление от воздвигнутой на него диаволом блудной брани. После молитвы он ощутил некое благоухание, и с того часа помощью Царицы Небесной блудная страсть совершенно его оставила.

    Наконец приблизилось давно желанное время произвольного мученичества подвижника Христова, и, как созревший колос, Иоанн еще с большим против прежнего желанием хотел умереть за сладчайшего Господа своего Иисуса Христа, а потому усиленно стал он просить благословения у своего старца вступить в мученический подвиг, но старец не соглашался и всячески отклонял его от этого намерения, что, однако, огорчало Иоанна, и он из всегдашнего веселого настроения сделался печальным. Опытный старец, видя своего ученика в печали по Бозе и в неизменном решении умереть за исповедание христианской веры, – из этого познал волю Божию и, постригши его в ангельский образ с именем Игнатия, благословил его на мученическое страдание, дав ему в спутники Григория, который сопровождал на мучение друга Игнатиева, святого Евфимия.

    Вскоре после этого Григорий с Игнатием отправились в Константинополь. На пути они зашли в Иверский монастырь; здесь, поклонившись чудотворной иконе Богоматери Портаитиссы и испросив от тамошних отцов о себе их молитв, отошли в Лавру, а оттуда 20 сентября отправились на корабле в Царьград.

    По прибытии в Константинополь Григорий отыскал того самого христолюбца Иоанна, который в свое время так много послужил св. Евфимию. Этот благочестивый муж с братской любовью принял их в свой дом и, между прочим, соизволил быть полезным и Игнатию.

    Когда настал день, в который Игнатий должен предать себя на мучения, тогда они все приобщились св. Христовых Таин, потом одели Игнатия в турецкую одежду, и после краткой молитвы он с Григорием отправился в Оттоманскую Порту, но в этот день почему-то в Порте не было присутствия и Игнатию пришлось ожидать несколько дней, когда оное будет. В промежуток этого времени он несколько раз наведывался туда, но всегда возвращался домой с великой скорбью о своей неудаче. Опечаленный такими неуспехами, он однажды в полночь обратился со слезной молитвой к Богоматери и, стоя на коленах пред св. Ее иконою, умолял свою Покровительницу благоустроить ему путь к мучению. Вдруг в этот тихий полуночный час произошел какой-то шум и от иконы Божией Матери отделился светлый венец и сам собою возложился на главу Игнатия.

    На другой день после этого видения он отправился в Порту, где на этот раз было присутствие, вошел в судилище и, подошедши к грозному судье, сказал: «Судья! Я в отрочестве моем, будучи принужден угрозами от ваших турок отречься от Христа, убоявшись их истязаний, дал слово согласия оставить христианскую веру – теперь же пришел сюда за тем, чтобы взять назад данное мною слово и засвидетельствовать пред вами Христа моего истинным Богом и Творцом всего видимого и невидимого». Сказав это, он снял со своей головы зеленую повязку и бросил ее на землю. Судья, услышав такое дерзновение, с гневом спросил святого:

    – Что ты за человек? Монах или мирской, и кто тебя привел сюда?

    – Я сюда пришел один, – отвечал мученик, – а путеводителем имел Христа моего, а если же ты не веришь, то в доказательство смотри и убедись в истине моих слов, – и, вынув из-за пазухи малую икону Господа нашего Иисуса Христа, которую он носил на персях вместе с крестом, показал оную судье.

    – Оставь глупые свои слова и опомнись! Знай наперед, что ты своей непокорностью заставишь меня осудить тебя на тяжкие мучения, а потом на безчестную смерть; в противном же случае мы наградим тебя богатыми дарами, произведем в чины, дабы и ты вместе с нами наслаждался удовольствиями в жизни.

    – Дарами твоими и почестями, как временными, гнушаюсь, – отвечал мученик, – а угрозы твои нисколько не страшат меня, так как я за тем и пришел сюда, чтобы умереть за Христа моего, Который есть вечный и безсмертный Бог; лжепророк же ваш есть учитель погибели, который сам погиб, да и вас вовлек в погибель, и вы, его последователи, будете вместе с ним мучиться, если не уверуете во Христа, истинного Бога.

    Видя смелость юного обличителя их веры, судья закипел гневом и, не сказав ни слова, дал знак предстоящим, чтобы мученика вывели вон. Один из слуг схватил его и было потащил насильно, но мученик, оттолкнув его, подошел к судье, преклонил пред ним колена и главу и опять начал обличать их веру и просил гневного судью обезглавить его. Тогда слуги, взяв его насильно, забили ноги в колоды и бросили в темницу; при этом мучители насмехались над верою во Христа и принуждали страдальца уверовать в Магомета. Мужественный подвижник Христов благодушно переносил их оскорбления и насмешки и подобно св. апостолам радовался, что страдает за святое имя своего Господа (Деян. 5, 41).

    По окончании присутствия судья приказал привести мученика, и когда посланные привели святого, судья спросил:

    – Скажи мне: кто тебя привел сюда?

    – Господь мой Иисус Христос, – отвечал мученик.

    – Сын мой, опомнись! Не будь настолько упорен и горд: иначе я вынужден буду предать тебя таким мукам, каковых никто и не слыхал; кроме того, и не думай, что тебя обезглавят и что христиане возьмут твою кровь как святыню! Нет, я прикажу тебя повесить!

    – Обезглавишь ли ты меня или повесишь, – отвечал мученик, – для меня ты окажешь одинаковое благодеяние, и я какую бы то ни было смерть приму с радостью за сладчайшего моего Иисуса.

    Видя непреклонность св. мученика, судья приказал ввергнуть мученика в одну секретную темницу. В этом мрачном узилище безчеловечные мучители целых два дня тиранили св. страдальца, но доблий мученик, бывши укрепляем Иисусом Христом, за Которого терпеливо переносил страдания, и на обольстительные обещания остался непоколебимым. На третий день судья опять приказал привесть святого и, когда увидел, что он продолжает твердо стоять в вере в Иисуса Христа, дал окончательное свое решение повесить его. Слуги тотчас схватили Игнатия и, как незлобивого агнца, повлекли на смерть. Достигнув места Пармак-капи, мучители задушили здесь добровольного мученика и повесили на дереве.

    Таким образом св. мученик Христов Игнатий окончил жизнь свою за исповедание веры во Христа, Которого некогда по своему малодушию хотел отречься, 8 октября 1814 г., в четверг, в седьмом часу (по восточному времени), и с верха дерева, на котором он был повешен, его чистая и девственная душа отлетела в небесные обители.

    Когда узнал Григорий о кончине св. Игнатия, тотчас отправился на место казни и издали поклонился св. мученику как живому, а чрез три дня купил у палачей его мощи; потом взял мощи и прежде пострадавшего св. Евфимия, которые были погребены на острове Проти, и 13 октября отбыл из Константинополя, а 20 числа того же октября благополучно прибыл на Святую Гору с драгоценною ношею. Мощи обоих мучеников были положены в новосозданном храме, при келье духовника Никифора.

    Не должно умолчать и о чудесах, которые совершил св. мученик Игнатий. Так, в Галате Константинопольской были двое несчастных – больных, один помешанный умом, а другой расслабленный, и как только надели на голову больных скуфью[287] святого, сперва на одного, а потом на другого, с призыванием имени преподобномученика Игнатия, тотчас расслабленный стал здоров телом, а помешанный пришел в свой ум. – Богу нашему слава, прославляющему святых Своих, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

    Честная глава св. преподобномученика Игнатия находится ныне в Русской на Афоне обители св. великомученика Пантелеймона. Память его совершается и 1-го мая, вместе со святыми преподобномучениками Евфимием и Акакием.


    [286] См. жизнеописание св. Евфимия, 21 марта.

    [287] Эту скуфью святого Игнатия купил у палачей один монах, служивший при церкви Пресв. Богородицы Кикку.

    Архимандрит Георгий (Капсанис). Пастырское служение по священным канонам

    К священнику, стремящемуся осуществлять пастырское руководство в согласии с волей Божией, выраженной в Священном Писании, Священном Предании и в основанных на нем священных канонах, а не в субъективном мнении каждого отдельного пастыря, обращена эта книга авторитетного греческого богослова и Старца, в прошлом профессора теологического факультета, а ныне игумена общежительного монастыря Преподобного Григория на Святой Афонской Горе, архимандрита Георгия (Капсаниса). Впервые на русском языке представлен основанный на святоотеческом учении богословский труд, в полноте раскрывающий и обосновывающий необходимость осуществлять духовничество, руководствуясь священными канонами, ибо «пастырское руководство в духе Предания – это вопрос спасения как пастыря, так и пасомых».