• Балканы, Афон, Константинополь
  • Моя рыбалка на Афоне. Финал. Счастливый

    Примечательно, что здесь вообще друг друга не хвалят. Зато и не ругают с осуждением, лишь намёками или даже притчами указывают на твои не очень правильные поступки. Эх, нам бы так!

    Часть 1

    Часть 2

    Часть 3

    День седьмой. Игумену не угодишь!

    Вечером опять шёл дождь. А вот сейчас ему были уже не очень рады. Из-за непогоды братия не может работать в привычном режиме, и Геронда это не приветствует. Да и сами монахи не в восторге. Другие бы обрадовались таким, совсем не лишним часам отдыха, но только не в Дохиаре. Здесь привыкли много работать и очень не любят, когда по каким-либо причинам выдаётся «нетрудовое время».

    На этих страницах я уже не раз восхищался трудоспособностью братии, но хочу подчеркнуть, что когда сам втягиваешься в такой режим, с удивлением обнаруживаешь, что наши возможности куда больше, чем мы предполагаем. Просто часто ленимся, не знаем толком силу молитвы и даже не догадываемся о пользе трудов по послушанию.

    Как здорово, оказывается, делать то, что тебе говорят, и не спорить с начальником! Точнее, с духовным наставником, который редко ошибается, но если уж это и происходит, то всё равно тебе же на пользу — на какую именно, обязательно узнаешь, но позже, когда придёт время такому откровению. При этом трудиться довольно легко, да ещё и происходит это с полным миром в душе.

    Геронда Григорий, игумен монастыря Дохиар Геронда Григорий, игумен монастыря Дохиар
        

    Зато игумену — не угодишь! То слишком жарко, и ему подавай дождь для урожая, то теперь вынь да положь хорошую погоду, чтобы братия не бездельничала. Шутка, конечно, которую, кстати, сам Геронда и выдал.

    Старец вообще обладает отличным чувством юмора. Всегда может перевести в шутку даже сложный вопрос духовной жизни, и при этом никогда не позволяет себе обидеть человека обличениями или замечаниями.

    Примечательно, что здесь вообще друг друга не хвалят. Зато и не ругают с осуждением, лишь намёками или даже притчами указывают на твои не очень правильные поступки. Эх, нам бы так!

    А всё потому, что относится братия друг ко другу с самой настоящей Любовью во Христе, помня о величайшей и жертвенной Любви Богородицы к Своему Сыну.

    О любви здесь не говорят и не рассуждают, ею просто живут. Любовь здесь крепкая, настоящая, христианская, которая на самом деле долготерпит, милосердствует. Монахи сокрушаются, что в мире всё так грустно оттого, что люди забыли об источнике любви – Господе Иисусе Христе. Мы подменили многие понятия, заменили настоящую любовь к Истине поисками житейской выгоды, за что уже сегодня платим жизненной неустроенностью и отсутствием мира в душе.

    Вот за этим и едут паломники на Афон — учиться Евангельской Любви с самой большой буквы, которая только может быть на свете…

    Вспомним о смерти

    Но от размышлений — с большой радостью, честное слово! — возвращаюсь к своим послушаниям.

    Хоть к утру и распогодилось, в море мы всё равно не вышли, потому что из-за сильного ветра накануне не поставили сети. А значит, и сегодня мне предстоял очередной рейд на кухню. Мне-то что, я с радостью, но Геронда говорит, что эта работа самая простая, да и не очень нужная. Ну и на сей раз хотелось бы без неожиданностей, но уж как получится. Я же на Афоне и тем более, в Дохиаре…

    Утро началось со службы в храме во имя святителя Николая Чудотворца. По пятницам, как правило, именно здесь совершают Божественную литургию и панихиду. После службы раздают коливо – ритуальное поминальное блюдо, сваренное на основе какой-либо злаковой культуры – пшеницы, ржи, овса или риса – с добавлением меда, изюма, орехов. У нас оно более известно как «кутья».

    Но здесь коливо — прямо произведения искусства! С изображением святых, иконы или креста, и сделано так, что невозможно взгляд оторвать и кушать очень жалко.

    Раз заговорили о панихиде, пришло время рассказать и о традиции захоронения в афонских монастырях.

    Преданию земле почившего человека на Афоне предшествует особый обряд. Умерших святогорцев не только не принято омывать, тело покойного даже в чистое белье не переодевают.

    Не омывая и не переодевая, чтобы не видеть «отнюд нагу» умершего брата, его облачают в схиму, лицо покрывают куколем, а всё тело зашивают в рясу. На грудь возлагают иконку Пресвятой Богородицы. В миру Богородичную иконку, как правило, кладут в гроб женщинам, мужчинам – образ Спаса. Но поскольку Афон почитается уделом Богородицы, местом, на котором Она незримо, но неизменно пребывает и, по поверью, первая встречает души почивших святогорцев, то и погребальные традиции здесь сложились особенные.

        

    Хоронят на Афоне, как правило, непосредственно в день смерти и без гроба.

    После исполнения уставного молитвенного правила тело новопреставленного на руках переносят к месту упокоения, опускают в могилу и засыпают землей. В ногах устанавливают невысокий четырехконечный деревянный крест, на котором краской делают лаконичную надпись – имя и дата смерти.

    Но проходит три года. Монахи осторожно откапывают останки почившего собрата и смотрят: если мягкие ткани еще не вполне истлели, тело возвращают в могилу и опять засыпают. Спустя время её снова разроют, чтобы проверить состояние останков. И так до тех пор, пока от покойного не останутся лишь кости.

    По афонскому поверью, если тело «землей не принято», значит, покойный брат был человеком небезгрешным, и Небеса не торопятся принимать его душу. В этом случае в монастыре начинают еще более усердно молиться за своего покойного насельника, чтобы вымолить прощение его грехов.

    Когда же кости освободятся от истлевшей плоти – а это при афонском климате и с учетом особенностей местной почвы происходит года через три, — их вынимают и, тщательно промыв в воде с вином, переносят в особое хранилище – костницу.

        

    Костница – по существу, склеп. Она напоминает часовню и располагается, как правило, вне стен монастыря. Особенность её в том, что покойные, точнее их останки, не укрыты под землей или в саркофагах, а лежат прямо на виду: черепа на полках в ряд, а прочие кости — прямо на полу вдоль стен. На черепах начертаны имена монахов с датой смерти. Так святогорцы и лежат веками. А костница служит им единой братской могилой.

    На Афоне считается, что по цвету черепа можно судить о том, насколько угодил Господу тот или иной покойный монах. По поверью, черепа праведников имеют красивый желтоватый оттенок – в них будто теплится живой свет, а иногда они еще и благоухают. У безгрешных, а потому спасенных монахов, черепа белого цвета. Темный же цвет свидетельствует о мытарствах, которые проходит и никак не может пройти грешная душа покойного. Но такое на Афоне случается крайне редко.

    Вот так сохраняется память о почивших монахах Афона, в том числе и в Дохиаре…

    Афонская кухня в разрезе

    Но вернусь к своим послушаниям.

    После завтрака и небольшого отдыха на кухню я пришёл первым. Не было ещё ни отца Ефрема, ни его помощников, и у меня появилась возможность получше рассмотреть кухонное оборудование. Надо сказать, оно здесь вполне современное. Большие миксера, хорошие ножи, обязательно горячая вода и, конечно, огромные холодильники, куда складывают не только рыбу, но и другие продукты длительного хранения.

    Варится и жарится всё на открытом огне. Благо, что дров вокруг много, к тому же есть привозной газ, да и электричество позволяет кое-что готовить с использованием электроприборов. Так что всё способствует продуктивному труду и качественному приготовлению пищи.

    Я всё время удивлялся — как отец Ефрем успевает готовить на несколько десятков человек, как у него всё организовано, ведь помощников не так много. Оказалось всё довольно просто. Абсолютно спокойно, без всякой суеты, начиная с двенадцати часов дня, он потихоньку собирает все необходимые продукты в чищенном и мытом виде, а затем так же неспешно варит, жарит и парит необыкновенно простые, но удивительно вкусные блюда. Причём всё получается сытно и полезно.

    Например, сегодня готовили тушёную картошку с овощами. Картофель, правда, привозной, зато овощи свои. Просто отварили его «в мундире», очистили от кожуры и перемешали с зеленью и овощами. Получилось очень вкусно.

    На завтрак стряпали потрясающе вкусные маленькие макарошки, какой-то специальный рис, название которого я не запомнил, с мясом каракатиц в томате и с чесночной приправой. Съесть можно хоть три тарелки…

    В этот раз на кухне было не очень интересно, и я решил обойти монастырские сады и огороды.

    Братия не перестает удивлять

    Сады и огороды разбросаны вокруг монастыря, окружая его, словно цветные платки разных форм и размеров.

    Это огромное хозяйство обслуживают всего три человека во главе со стареньким монахом Феоктистом. Как они умудряются всё содержать в порядке, вовремя собирать урожай и сажать заново, даже не представляю!

    Вот большие теплицы с помидорами и перцем. Тут же — грядки с фасолью и кабачками, с другой стороны — баклажаны и зелень. Рядом множество фруктовых, лимонных, апельсиновых и мандариновых деревьев, которые именно сейчас обильно плодоносят.

    Особенно хороши лимоны – огромные и сладкие, как апельсины в наших магазинах, но пахнут именно лимонами.

        

    Вокруг монастыря не найдёшь, пожалуй, ни одного свободного клочка земли. А надо сказать, что земелька здесь горная, и для выращивания овощных культур её не так-то и много. Даже удобрения сюда завозят машинами на паромах с «большой» земли. Между прочим, машина навоза стоит 600 евро…

    При этом всё растёт и даёт несколько урожаев в год, в том числе, и благодаря тщательному и добросовестному труду братии, любящей свои послушания и монастырь.

    Эх, забыли мы это хорошее слово — «добросовестный». Сколько смыслов оно в себе несёт! Надо бы почаще применять его в быту…

    И опять братия удивила своим трудолюбием. Вечером я пошёл прогуляться вдоль моря и увидел, как на строительстве до сих пор трудилось несколько человек. Они даже на ужин не приходили. Среди них два монаха, которым уже далеко за шестьдесят, а работали с одиннадцати утра — на жаре, без сна и отдыха.

    Поразительно было даже не это, а то, как выглядели они после тяжелейшей работы – улыбались, шутили и прославляли Христа. Мне прямо стало стыдно за свои незначительные усилия прошедшего дня, которые трудами и язык назвать не поворачивался.

    Дохиарский Геронда

    Но зато вечером я был вознаграждён беседой сразу с двумя старцами – игуменом Григорием и его другом, по совместительству заместителем и первым помощником отцом Гавриилом.

    Новая жизнь монастыря Дохиар началась именно с их приходом сюда в конце ХХ века. Ещё молодыми они пришли и остались. До их приезда обитель представляла из себя не очень приглядное зрелище, хотя и считалась десятой по значению на Афоне.

    Сегодня Дохиар — один из красивейших отстроенных на Святой горе и является святыней мирового значения с глубокими традициями монашеской жизни.

    Вот что рассказал об истории знакомства со старцем Григорием отец Гавриил:

    – С Герондой мы познакомились на Патмосе в 1961 году, в духовной школе. Ему тогда было 19, мне – 17. Вырос он на Паросе, одном из Кикладских островов, под сенью монастыря Лонговарда. Там было много великих и духовных мужей, которые продолжали традиции колливадского движения.

    Геронда Григорий, игумен монастыря Дохиар Геронда Григорий, игумен монастыря Дохиар
        

    Последним из братии этого монастыря был старец Филофей (Зервакос). Бабушка и мама Геронды приходили к отцу Филофею на исповедь и, конечно, брали мальчика с собой. Так что с детства наш игумен исповедовался отцу Филофею.

    В 12 лет он отправился учиться в духовную школу. Отец Филофей препоручил его другому старцу, отцу Амфилохию (Макрису). Там я и познакомился с нашим будущим настоятелем. Мы подружились. Потом наши духовные узы окрепли, потому что мы стали духовными чадами отца Амфилохия.

    С самого первого знакомства я увидел, что у этого мальчика большие духовные дарования. К тому же он обладал ярко выраженными административными способностями. А ведь очень редко, когда в одном человеке сочетаются эти два дара. Но его Бог щедро наградил. Он легко все схватывал, на лету, и от всех своих духовных руководителей, от тех, кто окружал старцев, понемножку набирался опыта.

    В 1967 году старец Амфилохий постриг его в монахи. Состоялся постриг 1 января 1967 года. В том же году принял постриг и я, только в Великую субботу.

    В 1970 году старец Амфилохий отошел ко Господу. По причинам, от нас не зависящим, мы вынуждены были уехать из скита, где жили вместе с ним. Сначала поехали в Этолокарнанийский монастырь, в Центральной Греции. Затем переехали в другой — Прусской иконы Божией Матери в Эвритании. Но там страдали от жесткого климата тех мест, особенно зимой. К тому же в монастырь приходило очень много паломников.

    Поэтому когда нас пригласили монахи Дохиарского монастыря переехать к ним в обитель, мы так и поступили.

    Дохиар на то время был увядающим: всего четыре-пять старчиков жили здесь, причем очень бедно. Никаких доходов у обители не было. Даже келий, в которых мы могли бы жить, не нашлось, а нас приехало 12 человек! Разместились в башне при входе, все в одной комнате. Постепенно восстановили братский корпус, чтобы каждому перейти в свою келью.

    Первым игуменом монастыря стал отец Григорий. С того времени начинается история восстановления обители. Денег не было, одни большие трудности. Это стало проблемой для некоторых: приходилось много работать, терпеть холод, словно в Сибири.

        

    Вообще монах должен работать. И у святых отцов мы находим изречения о том, что монах обязан работать руками, тяжело трудиться. Так было в Лонговарде: все отцы работали. Жили только от того, что имели, то есть монастырь был, можно сказать, «сельскохозяйственный». Братия никого не обременяли, даже наоборот, сами помогали людям. Например, когда началась Вторая мировая война, и на Грецию напали Германия и Италия, монастырь как мог помогал местным жителям, ежедневно раздавая еду и зерно.

    Мы переняли традицию тяжелого труда для братии. Так наставлял нас и старец Амфилохий на Патмосе. Он хотел, чтобы монахи работали, жили не на подаяния, а наоборот, сами бы подавали милостыню нуждающимся. Есть такое правило: монах должен работать столько, сколько требуется для покрытия его нужд, да еще чтобы остаток он мог отдать нуждающимся. К сожалению, это оказалось достаточно «скандальным» требованием для многих.

    Ещё возникла и такая трудность. Те старчики, что жили в Дохиаре до нашего прихода, не привыкли к общежительности, не привыкли слушать кого-то. Многие говорили старцу Григорию: «Прогони их». Но у него был свой путь, и он, конечно, никого прогонять и не думал. Он всегда говорил, что мы пришли не для того, чтобы разогнать предыдущую братию, а чтобы помочь создавшемуся положению. И когда кому-то из престарелых монахов обещали хорошие условия в другом монастыре, и тот собирал свои пожитки и уходил, нам приходилось догонять его и просить вернуться. Спустя много лет этот монах умирал на наших руках, в своём монастыре…

    ***

    …Честно говоря, так и сидел бы с ними всю ночь, попивая кофеёк и поедая лукум с орешками. Но и этот вечер подошёл к концу.

    На улице стояла звенящая тишина, и только еле слышный шум моря напоминал, что монастырь расположен на побережье. Звёзды были такими крупными и близкими, что хотелось до них рукой дотянуться. Монастырь будто спал, но я точно знал, что братия именно сейчас усиленно молится Богу не только о своём спасении, но и за весь мир. Они знают, как непросто жить в миру, где больше любят деньги и удовольствия, чем Господа. Знают и переживают.

    День восьмой. Неосуществимый образ жизни

    К началу второй недели моего пребывания на Афоне наконец-то сформировался четкий график.

    Если нет рыбалки, он примерно такой: в 3.30 — подъем. С 4.00 до 8.00 — служба. Потом завтрак, небольшой отдых, и на послушание. В перерыве — общение с новыми группами паломников. Около 16.00 можно пойти отдохнуть перед вечерней службой, которая начинается в 18.00 и продолжается до 19.30. После ужина остаётся довольно много свободного времени. А его-то мне и надо — и не только для общения с братией, но и для набросков рассказа о прожитом дне. Затем — долгожданный ночной отдых.

    Было бы неправдой назвать афонский образ жизни для нас вполне осуществимым. Умом понимаешь, что такая жизнь абсолютно правильно устроена с точки зрения богослужений, трудов и молитвы, но как стать полноценным её участником, сложно сказать. Смог бы я так жить в Киеве? Скорее всего, нет. Хотелось бы мне вести такую жизнь среди родных, любимых и близких людей? Безусловно, хотя бы потому, что я священник. Но вряд ли возможно. Поэтому и приезжаем мы на Афон, чтобы лечить свои духовные болячки и душевные травмы да отдыхать от суеты.

    Но чтобы жить такой жизнью в миру, необходима, во-первых, истинная, без всяких сомнений, вера в Промысл Божий. Во-вторых, крепчайшая любовь к ближним, которая невозможна без искренней любви к Спасителю. К этому ещё добавить исполнение Заповедей, истинное покаяние и много-премного добрых дел.

    Да об этом, я думаю, мы и без опыта афонских монахов знаем. Но вот чего на Святой горе больше, чем где-либо, так это абсолютного послушания игумену или духовнику. Эта же добродетель предполагает быть послушными друг другу, послужить собрату трудом и молитвой.

    В нашей жизни, в лучшем случае, мы стремимся хотя бы терпеть ближних. Иногда получается сдерживать гнев, а уж быть полностью послушными родителями, детьми и благочестивыми прихожанами вообще редко удаётся. И это если семья считает себя православной. Что говорить о нецерковных, неверующих?..

    Если на работе и слушаем начальника, то, как правило, из-за боязни. Детей слушаться заставляем, а сами только и ругаемся по каждому поводу, раздражительно и возмущённо отстаивая свою точку зрения.

    Совсем некорректно сравнивать нашу жизнь с монашеским бессемейным бытием, но всё-таки послушанию у них следует учиться. Хочется надеяться, что паломники, здесь побывавшие, в привычной жизни становятся чуть добрее, чтобы быть духовно ожившим примером для своих детей, родных и близких.

    Поэтому главным лекарством на Афоне является не распорядок дня и даже не богослужения, а сами люди.

        

    Например, сегодня я с большим интересом наблюдал за отцом Алипием, помощником архондаричного. Ему шестьдесят с лишним лет, и он сам уже не помнит, сколько живёт в Дохиаре.

    В паломнической гостинице нет выходных. Каждый день отец Алипий расселяет паломников, убирает номера, собирает и расстилает постели, моет коридоры и туалеты. И всё это сам. С самого утра — после службы и завтрака — до позднего вечера. Иногда ему пытаются помогать, но он не очень любит, когда кто-то вмешивается в его послушание.

    В обычных гостиницах с таким количеством дел справляется несколько человек, а тут – один! Перерыв только на вечернюю службу, где он читает и поёт, а затем сразу бежит доделывать срочные дела. Ни разу я не видел его на ужине и всегда поражался его трудоспособности. Откуда силы берутся?!

    Я тоже попытался ему помочь, но, как и многие другие, неудачно. С улыбкой счастливого человека он сказал, что это только его послушание и попросил молитв. А ещё добавил, что у него не так много работы, чтобы подключать помощников.

    Так и закончился мой очередной день на Афоне. Уснул раньше обычного, даже не исполнив обычного вечернего правила из-за усталости, которая накопилась за несколько дней и явно давала о себе знать. Появилась даже предательская мысль не пойти утром на службу, а хоть немного выспаться. Но, слава Богу, всё обошлось без излишних попущений и жалости к себе. Проснулся как раз со звоном колоколов, призывающих на богослужение.

    День девятый. Суббота. Молитва в храме «Скоропослушницы»

    Чем субботний день отличается от других? В общем-то, ничем. Та же служба…

    Но сегодня служили в крошечном и самом старом храме монастыря прямо напротив часовни с иконой «Скоропослушницы». Здесь находится точный список чудотворного образа. В 1996 году под холстом с изображением Божьей Матери обнаружили фреску — настоящую икону «Скоропослушница».

        

    Все прикладываются сначала к иконе в часовне, затем переходят в храм и там продолжают произносить свои прошения перед святым образом. В этой маленькой церкви с древним иконостасом помещаются человек десять — вместе с певчими и пономарями. Остальные стоят в коридоре, который ведёт в трапезную и отделяет часовню от церкви.

    Именно здесь, на этом пересечении в виде креста, поются каноны Богородице, от которых у меня осталось самое глубокое духовное впечатление. Если хоть раз услышишь эти молитвенные песнопения, никогда их не забудешь!

    В алтаре места хватает лишь для священника и дьякона, и то им довольно сложно расходиться друг с другом. Но тем и интересна служба в этом храме, что проходит в обстановке тысячелетней давности, будто и сам ты оказываешься в начале ХІ века.

    На богослужении рядом со мной на соседней стасидии стоял молодой монах Никифор — один из тех, кто учил меня ловить рыбу. Даже в полумраке церкви я заметил, как, начиная с Евхаристического канона, отец Никифор заплакал, бесшумно опустился на колени перед царскими вратами, и я буквально ощутил силу его покаянной молитвы, в которой выражалась вся сыновья любовь ко Христу.

    Половину своей жизни, начиная с 18 лет, отец Никифор подвизался в монастыре. И я видел, что сердце этого монаха и вся его жизнь были полностью отданы Богу, ради Которого он и принял постриг. Ничто не отвлекало его молящееся сердце от Любви Божией. Его крепчайшая вера была всегда видна — и в рыбацкой лодке, и на службе, и в общении с братией.

    А как молится братия! Какая любовь ко Господу отражается на их лицах — полусонных и слегка уставших… Службу они воспринимают не только как важную часть уставной жизни, но, в первую очередь, как близкое общение со Христом, поэтому отдают Ему всю свою Любовь и приносят истинное покаяние.

    И снова удивляюсь, как молится старец Григорий. Сам поёт и читает наизусть богослужебные тексты. А как он делает замечания своим монахам – надо видеть и учиться отцовской любви! Может и прикрикнуть, но даже повышенные тона воспринимаются как благодарность за службу и, главное, за молитвенное старание.

    Рыбу не ловим. Месим бетон

    Сегодня после службы я решил пойти на самые сложные работы — строительство новой церкви на берегу моря. Мне поручили таскать арматуру, а потом месить бетон с братией и заливать его в основание нового фундамента.

        

    Впервые в жизни я месил бетон. При 40-градусной жаре это тем более было непривычно и сложно, и если бы не регулярные занятия спортом, вряд ли бы выдержал такую нагрузку, особенно на спину. А монахи уже несколько лет изо дня в день месят этот бетон: для дорог, для подпорных стен и для новых церквей. И, опять же, на лицах у них — только радость, будто играют в какую-нибудь любимую игру. При этом каждый из них может дополнительно делать любую работу: и на тракторе, и на экскаваторе, и на машине за грузом съездить. Абсолютная и полная взаимозаменяемость. Работы не останавливаются практически ни на минуту. Если кто заболеет, братия за него помолится и возьмёт часть его обязанностей на себя, даже не возмутившись увеличенной нагрузкой.

    Друг друга они могут подменить везде – и в церкви, и на кухне, и на стройке. И я не видел, чтобы кто-то плохо отозвался о брате или осудил. Вместо упрёка – помощь, вместо крика – улыбка, вместо осуждения – молитва. Нам бы так…

    ***

    …После таких трудов я вообще еле добрался до кельи, и уже никакие мысли не тревожили меня до самого раннего утра. Просто хотелось спать — как в юности, когда ещё был курсантом военного училища. Тогда всегда хотелось только спать и есть…

    День десятый. Воскресный, праздничный

    В это воскресенье был праздник. Главная служба должна бала проходить в одной из келий в нескольких километрах от монастыря, но после всенощного бдения, которое окончилось около двух часов ночи, начался такой дождь, что в удалённую келью добраться пешком стало физически невозможно. Геронда принял решение проводить службу в главной церкви. Служить благословили и меня.

    Возглавлял богослужение отец Гавриил, главный «зам» игумена. Сослужил батюшка из Англии отец Иосиф. Возгласы произносили на греческом, английском и русском языках.

    На воскресной службе славословия, стихословия и практически все молитвы читаются нараспев. Служба растягивается в два-три раза, но в этом и есть смысл греческой богослужебной традиции. Поют попеременно два клироса. Их приглушённое пение вызывает особые молитвенные чувства. Осознание того, что служишь в афонском монастыре, находишься в алтаре величайшей мировой святыни, вызывает особую ответственность и волнение. И кажется, что ты вообще первый раз зашёл в алтарь как священник.

    Настроение было очень праздничное, тем более, что отец Гавриил всегда подбадривает добрыми шутками, всем своим видом показывая, мол, волноваться, батюшка, нечего, всё будет хорошо. Это успокоило и дало возможность вспомнить в точности мои обязанности священника, служащего перед Престолом Божиим.

    Литургия прошла как одно мгновение, и уходить из алтаря совсем не хотелось. Но пришлось. Вместе с отцом Иосифом, поблагодарив Господа перед Его Престолом, вернулись в храм счастливые-пресчатливые, словно маленькие дети, получив порцию долгожданных и любимых сладостей.

    Уже когда выходили из алтаря, отец Иосиф со слезами на глазах только и мог что неоднократно повторять «Радость, какая радость…» И добавлял: «Вот этой радостью мир и побеждён!». То есть Христос, как и обещал, победил мир. И ежедневная Божественная литургия по всему земному шару — живое тому подтверждение. Такое настроение было не только у нас, но и у всех, кто молился в храме.

    Железные они все, что ли?

    На воскресные и праздничные дни в монастырь съезжаются монахи-келлиоты. Они приписаны к монастырю, но живут в отдельных кельях, занимаясь своими небольшими хозяйствами. Таких у монастыря четыре, и в трёх из них — русские. Геронда вообще любит русских.

    Воскресные и праздничные дни позволяют келлиотам увидеться с Герондой, рассказать о своих успехах и проблемах, а также пообщаться с братией не только на службе, но и за воскресным праздничным столом. После трапезы во дворике монастыря часами продолжаются беседы между монахами, а потом все возвращаются в кельи для продолжения трудов.

    А вот как отдыхает братия, мне так и не удалось узнать. Думаю, что отдыха как такового у них нет совсем. На мои вопросы по этому поводу все отшучивались, но я понял и воочию убедился, что отдых им здесь совсем не нужен. Железные они все, что ли?..

    Кстати, сегодня меня опять забыли взять на рыбалку. Но я даже обрадовался, хотя, собственно, ради неё (точнее, такого послушания) и приехал в Дохиар. Но руки только-только стали заживать от этих колючих морских тварей…

        

    И хотя на рыбалку не поехал, с отдыхом в этот воскресный день всё равно не сложилось. После такой службы чувствовал я себя бодро и рвался в бой — помогать, что кому понадобится.

    Сначала, уже по привычке, зашёл на кухню. Отец Ефрем расхаживал, размышляя о предстоящем ужине. Составлял меню, так сказать. От моей помощи пока отказался, но согласился поговорить о здравии братии: часто ли болеют, чем лечатся и так далее. Ещё бы, мне было так интересно, насколько подобный образ жизни – недостаток сна, еды и частые службы – влияют на здоровье братии. Я часто видел на трапезе в руках у него небольшой свёрток с лекарствами и понял, что больные всё-таки есть.

    Он не удивился моему любопытству и рассказал, что при таком режиме шансов оставаться здоровым больше, чем когда человек ведёт малоподвижный образ жизни, потребляя множество вредных и жирных продуктов. Монахи болеют не часто, к болезням относятся спокойно, без паники, с благодарностью Богу за такое испытание. От лекарств не отказываются, но и на таблетки и микстуры особо не полагаются.

    Есть несколько братий, которым уже далеко за семьдесят, и они не выглядят дряхлыми стариками. До сих пор стараются не пропускать службы, помогают, чем могут, по хозяйству. Самый старый долгожитель монастыря — отец Харалампий — живёт здесь с пятидесятых годов прошлого века. Он практически уже не говорит, ходит с помощью ходунков, но при этом пытается с тобой пообщаться хотя бы жестами. Жаль, что я не могу его понять. Сколько интересного он мог бы рассказать о жизни монастыря…

    После кухонной беседы в поиске какого-либо иного послушания я вышел за ворота монастыря подышать воздухом и тут увидел машину, в которой уже сидели несколько человек. Меня позвали тоже, а мне только того и надо было…

    Опять за лопаты…

    Спустя 30 минут езды на стареньком пикапе (точнее, тряски, причем с большой вероятностью выпасть из кузова прямо по ходу движения) мы приехали месить бетон на очередное строительство монастыря.

    Трудно себе представить, как в глубоком афонском лесу, куда и дороги-то нет, монахи нашли старую, заброшенную много столетий назад келью с церковью, от которой остался лишь фундамент и часть алтарной стены с решёткой вместо бывшего окна. Как могли люди тогда, в далёкие времена, забраться сюда и выстроить великолепный храм без сегодняшних технологий и инструментов, ума не приложу.

    Геронда решил восстановить церковь и навести порядок, чтобы когда-нибудь здесь была обустроена жилая келья. И рядом с этими развалинами ХІІІ века — церкви во имя святого Иоанна Крестителя — за год построили новый храм в честь того же святого, в традиционном византийском стиле из местного разноразмерного камня.

        

    Мы заливали бетон сначала для стен, укрепляющих склон, а затем и для огромной площадки вокруг храма. Никогда я столько бетона не перевозил собственными руками. Сотни тележек (!) за пять часов работы. Это я говорю не для того, чтобы себя похвалить, но искренне восхищаюсь братией, которые делают эту работу изо дня в день. За последние годы они построили несколько новых церквей и келий, да ещё и женский монастырь в Сохо, под Салониками.

    Рискую надоесть тем, что повторяюсь, но они, и правда, работают, будто отдыхают, и при этом никогда не перестают радоваться жизни. В перерыве я наблюдал, как в минуты отдыха с чаем, кофе и сладостями монахи просто кидали друг в друга камешки и весело шутили. Честное слово, как дети, но как здорово было видеть их именно такими!

    Короткая передышка закончилась, и опять за лопаты, цемент и тележки. Когда мои силы были уже на исходе, мне сообщили, что скоро меня заберут в монастырь. Прямо со стройки отец Теологус повёз ставить сети на ночь.

    Как я этому обрадовался! Мне было всё равно, на какой машине придётся ехать, лишь бы побыстрее оказаться в лодке и на море. Без труда мы запустили мотор, погрузили всё необходимое и вышли. Втроём быстро справились с заданием, закинув около пяти километров сетей. Когда стало совсем темно, я вернулся в келью, чтобы отдохнуть перед очередной и, как оказалось, последней рыбалкой в этом паломничестве…

    День одиннадцатый. Подвиги и испытания

    Рано утром, когда было ещё довольно темно, мы вышли в море под проливным дождём и холодным ветром.

    Рыбалка превратилась в серьёзное испытание. Ветер мотал нашу лодку ещё у берега, сети путались. От холода мы толком не могли разговаривать. Старались всё делать быстро и молча, чтобы поскорее вернуться. Сети оказались порваны — видимо, их повредил винт корабля, незаконно занимавшегося ночной рыбалкой.

    Так что наш «рыбный урожай» был совсем небольшим, да и достался нам ценой несравненно большей, чем прежде. Рыбы мы поймали всего килограммов двадцать, много было совсем маленькой, похожей на нашего карася. Она забила сетку во многих местах, чем усложнила очистку.

    Я уже было подумал, что опять мне придётся чистить всё это в одиночестве, уже настраивал себя на этот подвиг, но когда пришёл на кухню, её уже чистили четыре человека. Мне же поручили другое дело — почистить мешок картошки, а затем порезать её полосками.

    С большим трудом справился с этим заданием. На большее сил, действительно, уже не хватало. Тем более, завтра предстоял путь домой — раньше запланированного времени на целую неделю. А ведь ещё оставалась невыполненной миссия, которую мне поручили мои прихожане…

    И ответы на сокровенные вопросы

    Я должен был задать свои сокровенные вопросы игумену монастыря старцу Григорию.

    После вечерней службы мне удалось поговорить с Герондой. Хотя он и был не вполне здоров, но когда я сказал, что просто не могу вернуться без ответов, он понял мою озабоченность и согласился поговорить о том, что волнует наших верующих.

    Думаю, именно ответы архимандрита Григория как нельзя лучше подходят для окончания моих дневников о паломничестве на Афон и послушании в монастыре Дохиар. Вопросы были не глобальные, но от чистого сердца…

    ***

    — Девушки долго не могут выйти замуж. Как бороться с сомнениями в выборе спутника жизни? С возрастом все больше сомнений — выходить замуж или нет.

    — Тут нужен серьезный поиск, очень много молитв, много терпения. Если у них в уме дорога в брак, пусть следуют по пути брака, но они должны это делать с помощью духовника. В Греции тоже есть такая проблема. Те ребята и девушки, которые прибегают в этом вопросе к помощи духовника, берут себе мужей и жен церковного круга, все намного у них лучше получается. А те, которые ищут спутника жизни в кафетериях и барах, там все сложно, очень сложно.

    ***

    — Семья делает всё, чтобы иметь детей: молится, причащается. Что делать, чтобы не потерять веру и получить просимое?

    — Надо, чтобы у них не было мобильных телефонов, не было телевизора, интернета, и чтобы жили они как наши отцы. Если у маленького ребенка с самого детства мобильный телефон, тогда всё, считай, что потерял ребенка. Отсюда он может видеть всякую грязь, всякий грех, вот из этой коробки. Сейчас дьявол уже не искушает людей. Если пройдешь вон туда, чуть дальше, там под деревом бес лежит. Спроси его: «Почему ты здесь?», и он ответит: «Я дал людям мобильный телефон, и мне ничего уже не надо делать».

    ***

    — Как понять свое предназначение в жизни? Смысл жизни?

    — Когда исполняешь заповеди Божьи, узнаешь Бога, как говорит Иоанн Богослов. Исполнение заповедей Божьих – это есть знание Бога, а как узнаешь Бога, потом узнаешь все остальное. Если не будешь исполнять заповеди, то и Бога не узнаешь, и жизнь свою не сможешь правильно построить. Этот путь самый правильный и самый истинный – исполнение заповедей Божьих.

    ***

    — Как понять волю Божию на каждый день?

    — Прежде каждого поступка совершать молитву, и если молишься, даже если ошибку совершишь, Бог не оставит. Или Господь сделает какие-то препятствия, и не совершится эта ошибка.

    ***

    — Как молиться за самоубийц?

    — Не у жертвенника, только по четкам. Когда молимся, просим у Господа, чтоб Он их помиловал, но не что-то больше этого. И если могут, пусть его родственники подают милостыню за него, чтоб его помиловал Бог.

    ***

    — Как не бояться жить в ожидании очередного удара?

    — Этого нужно ждать, всегда этого нужно ждать, что бы мы ни делали. А искушения будут. Сейчас хорошая погода на море, но мы не успокаиваемся: сегодня солнце, а завтра может быть буря.

    ***

    — Как христианину жить среди неверующих людей (на работе, например)?

    — Мы обязаны стараться делать то, что будет нравиться Богу. Евангелие – это не то, что обязательно мне нравится, но то, что я обязан делать. А то, что нравится мне, не всегда мне полезно, не всегда добро.

    ***

    — Нужно ли подчиняться властям?

    — Мы должны подчиняться. Но если происходит что-то неевангельское, мы должны показать, что не принимаем этого. Мы всегда должны показывать, что не согласны, когда происходит неугодное Богу и то, что не на пользу людям.

    ***

    — Каким должен быть современный православный христианин, настоящий?

    — Первое, что он должен, это проходить свой путь согласно преданию Православной Церкви. Будь то владыка, игумен, священник, он не должен говорить «я думаю», но всегда должен говорить «так говорят святые отцы». У нас есть правильное мнение — это то, что сказали святые отцы. Не то, что мы говорим и думаем. И никогда не должен говорить «я говорю». «Церковь говорит». Я ничего не говорю.

    ***

    — Стою на службе и отвлекаюсь, как с этим бороться?

    — Когда чувствуешь, что ум твой ушел, говори «Господи, помилуй». У совершенных людей ум уходит, а ты что, совершенный?

    ***

    Последний из заданных был мой личный вопрос. Но, думаю, он волнует многих. И, мне кажется, старец в своем ответе всех нас не только поддержал, указывая на степень нашей духовной слабости, но и дал понять, что надо много трудиться и быть более внимательными во время молитвы, чтобы угодить Богу и чтобы наши молитвы были услышаны.

    Эпилог

    Вот и подошли к концу мои афонские заметки. Но не всё так просто. Афон невозможно описать документально. Наверное, у меня получился рассказ о поездке в фантастическую страну или, может быть, всё это больше похоже на хороший сон… Но на земле точно есть такое место. Я там уже не раз бывал и буду стремиться туда всегда, пока жив.

        

    Один послушник сказал, что на Афоне есть то, что невозможно забрать с собой и привезти домой в чемодане. Очень точно подмечено, но всё-таки по возвращении со Святой горы мы можем подарить своим родным и близким ту любовь, с которой нас здесь встречали, провожали и учили относиться друг ко другу. Мы просто обязаны постараться изменить себя, чтобы в духовном смысле Афон стал ближе к нашим родным и близким через наше доброе к ним отношение. Именно так он будет передаваться от сердца к сердцу, не взирая ни на какие таможни и преграды.

        

    Монахи Афона живут, как должны жить все христиане. Святогорцев уже не десятки тысяч, как было 1000 лет назад, но их молитва за весь мир питает нашу жизнь и защищает от гнева Божия. Наверное, ближе всего к их образу жизни и самоотверженному служению должны быть священнослужители. А все вместе всей душой мы должны стремиться к этому удивительному месту благодати под Покровом Пресвятой Богородицы.

    По сути, монахи Дохиара делают всё то же, что пытаемся совершать и мы в своей духовной жизни: молятся, постятся, ходят на бдения и борются со страстями. Но как они это делают, я надеюсь, мне удалось хотя бы в малой степени передать в своих дневниках…

    Фото архимандрита Саввы (Гамалий), протоиерея Александра Акулова, протодиакона Александра Плиски.

    Протоиерей Александр Акулов

    «Православіє в Україні»

    Греческо-русский и русско-греческий деловой словарь

    оставитель этого уникального словаря – кандидат экономических наук, священник Дмитрий Валюженич. Словарь содержит большое количество не указанных в существующих двуязычных словарях широко распространенных слов и выражений, характерных для языка современного экономиста, предпринимателя или менеджера. В качестве интересных приложений в словаре содержатся «Краткий словарь по информатике и компьютерной технике» и эксклюзивный мини-словарик «Экономика в пословицах и поговорках».